Думаете “Путин”, говорите “Россия” – поддерживаете его режим!

Анастасия Сергеева

Практически на каждом мероприятии, посвященном ситуации в России или тому, как реагировать на очередные шаги Путина в отношении Европейских стран, приходится напоминать спикерам о том, что, говоря о политике Путина не стоит называть ее “политикой России” или тем более “политикой русских”. И каждый раз наталкиваюсь в ответ на некоторое недоумение и удивление. Поэтому, хочется объяснить специально, почему это важно не только для нас, россиян живущих в Европе и входящих в диаспору “свободных россиян”, но и для европейцев: политиков, экспертов и просто жителей европейских стран.

Семнадцать лет назад Путин пришел к власти на основе консенсуса элит, подкрепленной деньгами олигархов и усилиями спецслужб. Деньги, потраченные на создание имиджа молодого и активного политика и спецслужбы, работавшие на создание угроз безопасности, помогли убедить россиян, что Путин – наилучший кандидат в президенты России. В течение последующих четырех лет первого срока Путин последовательно обманывал всех, кто вложился в его победу. Он нарушил обязательства по отношению ко всем участникам консенсуса и ввел в заблуждение россиян. Вместе со своей бандой он шаг за шагом захватывал разные сферы государства, экономики и российских народных богатств. Средства массовой информации, экономические активы, принадлежащии крупным олигархам и бизнесменам поменьше, государственные органы, включая силовые структуры, а также сферу образования, науки и культуры. Добывающие компании (как государственные и частные), а также недра, приносящие России основной доход на развитие и догоняющую модернизацию.

Год за годом Путин и его банда захватывали все новые части России, продавали все ее недра в Европу, вкладывали выручку в активы на Западе и с помощью европейских “друзей и партнеров” скупали Европу. Они забирали деньги у меня и моих сограждан, а на вырученные средства покупали журналистов и экспертов, чтобы успешно обманывать россиян пропагандой. Они платили эти деньги, чтобы обвинять моих друзей и коллег из демократического движения в шпионстве и работе против своей страны. Они платили эти деньги, чтобы изображать легитимность нарисованных выборов и политическую дискуссию кукольных депутатов ГосДумы. Они довели российское общество до того, что в условиях полного отсутствия сферы публичной политики, россияне почти потеряли политическую волю и так и не приобрели навыков низовой политической активности, а также окончательно утратили способность к критическому мышлению.

Сейчас мы видим плачевные результаты семнадцатилетнего попустительства банде воров, получивших в руки власть одной из крупнейших мировых держав и кнопку от атомной бомбы. Называть Россию демократической страной с развитыми институтами гражданского общества и свободными средствами массовой информации язык не поворачивается даже у защитников Путина. Более того, сама идея демократического представительства ставится под сомнение в официальной риторике Путина и его системы.

И теперь вопрос, почему же европейские эксперты и политики так легко приравнивают Путина и его банду ко всей России и всем россиянам? Ведь они не говорят “беларусы”, обсуждая действия Лукашенко. Они не говорили, что “украинцы отказались от подписания Унии” в 2013ом. Они не говорят “сирийцы”, обсуждая действия Асада. Чем отличается ситуация в России от ситуации в Беларуси? Была бы реакция украинцев на решение Януковича столь же быстра и яростна, если бы все европейские медиа написали в заголовках “украинцы” вместо “Янукович”? Чувствовали бы сирийцы поддержку всего цивилизованного мира, если бы эксперты обсуждали “политику Сирии” вместо “действий Асада”? Я думаю, ответы на эти вопросы очевидны.

Я знаю, какой основной тезис мне может быть выдвинут в ответ: 86%, которые по данным количественных опросов поддерживают Путина и одобряли в 2014ом включение Крыма в состав России. О том, как не работают количественные опросы в авторитарных режимах и как они являются инструментом пропаганды, писалось уже довольно много. Я только могу к этому добавить, что те 15-20% открытой оппозиции Путину – это по меньшей мере около 10 млн. человек. Такая небольшая европейская страна. Я уверена, что из остальных 80-86% только десятая часть готова будет выходить на улицы за режим Путина и никто не пойдет за него умирать. А еще я точно знаю, что большинство из этих 86% перестанут его поддерживать, как только почувствуют, что есть иной путь для России, которого им сейчас не дают увидеть.

Сегодня российское демократическое движение живет в ситуации, когда каждый день приходится доказывать, что оно существует и что-то может сделать. Это приходится доказывать себе и своим единомышленникам, которые теряют веру и выгорают. Это приходится доказывать россиянам, которым гораздо громче, увереннее и технологичнее льют в уши, что все борцы за демократию и права человека – это “шпионы запада”, продавшиеся врагам за деньги. Но самое обидное, что это приходится доказывать и европейским партнерам и, казалось бы, друзьям. Вместо того, чтобы по-дружески поддержать и вселить уверенность в своих силах, европейские политики, эксперты, журналисты твердят о легитимности Путина и о том, что Россия и россияне – это тоже самое, что Путин и его приятели. Это выглядит парадоксально, но пресловутые 86% пропаганды гипнотизируют всех умных и критически мыслящих людей в Европе и они, как мышки за дудочкой, идут, сложив лапки, Путину на поклон, признавая его легитимным и демократически выбранным лидером и представителем россиян.

Те же самые люди, которые несмотря на 97% результаты Лукашенко, отделяют его от беларусов и не признают его легитимным и демократичным. Те же самые люди, которые не приравнивают лидеров среднеазиатских диктатур к жителям этих стран. Те же самые люди, которые могли бы просто банальной сменой риторики оказать огромную моральную поддержку сотням тысяч российских активистов, которые каждый день теряют веру в себя внутри России.

Давайте говорить Путин, а не Россия, если речь идет о его политике и позиции. Давайте перестанем говорить о “российской пропаганде”, а “российской агрессии” и “русских, которые являются угрозой”. Миллионы россиян не хотят быть угрозой, им не принадлежат медиа холдинги, распространяющие лживую пропаганду от их имени, они не могут повлиять на эти медиа. И одновременно они теряют последнюю веру в себя и в свои силы повлиять хоть на что-нибудь в своей родной стране. У них последние 17 лет отбирают все: недра, деньги, свободу, самоуважение, возможность развиваться и творить, отбирают право на образование и лечение, отбирают уже дороги и дома. И у них нет даже маленькой надежды на то, что хоть где-то есть кто-то, кто бы им сочувствовал. До них никому нет дела, вот, что они чувствуют каждый день. Какая уж тут революция? Какой уж тут протест? Что он изменит, если всем в этом мире наплевать, что будет с сотней миллионов россиян?

Наши стереотипы сидят в нас глубоко и всегда очень сложно признаться себе, что они искажают реальность, как кривое зеркало, показывая нам плоскую и перекошенную картину мира. Однако, если мы заставим себя отойти от них, если мы перестанем консервативно жить по-старинке, то возможно и мир вокруг нас станет другим. Может быть не придется бороться с иллюзорными угрозами с одной стороны, а с другой, возможно найдутся надежные партнеры для борьбы с угрозами реальными.