В России набирают обороты т. н. городские протесты. Границы между либералами и «пропутинскими» консерваторами стираются, когда приходится решать приземленные вопросы, от которых зависит качество жизни здесь и сейчас.

«Это мой город!» – так отвечает одна из протестующих на требование полиции покинуть главную площадь Улан-Удэ. После выборов мэра в городе произошли беспорядки, на которые жестко отреагировали правоохранительные органы. В волнениях принял участие якутский шаман Саша, который собирался провести обряд «изгнания Путина из Кремля», но был задержан спецслужбами по дороге к столице.

«Это наш город» – скандировали жители Екатеринбурга, которые в мае этого года вели круглосуточную борьбу за сквер в центре города, на месте которого должна была быть построена церковь. Жители севера России, протестующие против строительства полигона для московского мусора рядом со станцией Шиес в Архангельской области, говорят: «Это наш регион и наша земля». Происходящее в российских регионах показывает, что люди ощущают свою связь с местом проживания и хотят влиять на его судьбу.

Казалось бы, это очевидный ход событий, а все же оказывается, что Кремль к такому повороту не был готов.

Вопреки логике Кремля

Сформировавшаяся при Путине логика управления Россией – т. н. вертикаль власти – перестает работать, т. к. входит в конфликт с логикой локальной – региональной и городской – которая оказывается непостижимой для Кремля.

Что можно сделать, когда все запрещено? Часто, особенно на Западе, говорится, что русские генетически не склонны к демократии, что у них нет гражданского самосознания, понимаемого как стремление к активным действиям ради общего блага, что они – лишь безвольный объект, а не субъект в отношениях с государством. Путинский режим успешно зачистил политическую сцену на федеральном уровне, вытолкнув все неугодные партии и организации на обочину общественной жизни и прицепив им метку либо экстремистов, либо иностранных агентов. К упрямым применяются репрессии и тактика устрашения. В государственных органах остались лишь представители правящей партии и статисты, т. е. ручная оппозиция вроде коммунистов или партии «империалиста» Жириновского. Многие – независимо от своих взглядов – дистанцировались от политики.

Одни поверили тому, что говорит телевизор – что Путин спас страну и что уже все хорошо, а если не хорошо, так то вина Запада, вечно строящего козни против России. Иные разочаровались не только в ситуации в стране и своих согражданах, но и в либеральной оппозиции и ее лидерах. Отвадить как можно большую часть населения от участия в политической жизни было одной из главных целей Кремля во внутренней политике.

И все же никто не предугадал, что подействует общественный закон сохранения энергии, и те силы, которые не смогут реализоваться в политической деятельности напрямую, найдут себе другой выход. Недавние протесты в России демонстрируют, что ее граждане не только не пассивны, но способны к невероятно твердой борьбе за общее благо. Но только то, которое ближе к телу.

Сквер, который разозлил Путина

Не стоит питать иллюзий, что подобный активизм – как бы он ни назывался: городским, региональным или экологическим – транспарентен и не вмешивается в политику. Эту дилемму т. н. городские движения на Западе, а совсем недавно и в Польше уже для себя решили. Однако Кремль пропустил тот момент, когда участие в решении локальных вопросов стало представлять опасность для выстроенной при Путине системы власти. Даже больше того: Кремль сам подлил масла в огонь, в одних местах подогревая настроения своей политикой благоустройства, а цену этой политики (например, в виде мусорных полигонов) перекладывая на других.

То, насколько разрушительны для кремлевской вертикали власти локальные конфликты, наглядно показали события в Екатеринбурге. До недавних пор городом правил либерал (по российским меркам – прим. ред.) Евгений Ройзман. В 2018 г., воспользовавшись проведенной несколькими годами ранее реформой, власти Свердловской области решили, что мэр больше не будет избираться в ходе прямых выборов. Столицы регионов, где жители все еще сами определяют будущего градоначальника, наперечет. В знак протеста против такого решения Ройзман подал в отставку. На его место был поставлен санкционированный центром Александр Высокинский.

Продолжающийся уже пару лет конфликт вокруг строительства в Екатеринбурге храма в честь св. Екатерины в мае этого года вышел на новый уровень. Власти проигнорировали критику и несогласие со стороны значительного числа горожан и выдали разрешение на строительство в одном из городских скверов. Как только вокруг стройплощадки появилось ограждение, жители съехались к месту событий и целую ночь боролись с охраной стройки за возможность это ограждение убрать, а затем еще неделю тягались с полицией, поскольку решили собираться на этом месте каждый день, пока не будут даны гарантии, что церковь в сквере построена не будет. Городские власти оказались в данной ситуации в полной беспомощности, т. к. с одной стороны им досаждали довольно серьезные волнения, с другой же стороны им приходилось иметь дело с влиятельными спонсорами строительства – уральскими олигархами – и самой Русской православной церковью, не менее весомым игроком. А над всем этим виднелась недовольная мина Кремля, который не любит такие скандалы и считает, что задача «своих людей» на местах – не допускать подобных ситуаций.

Боязнь принятия решения в трудном положении, запутанные неформальные отношения с бизнесом и страх перед реакцией Кремля парализовали городскую и областную администрации. А в сквере горожане продолжали скандировать «это наш город» и ждать любой разумной инициативы чиновников.

Когда Высокинский, новый мэр Екатеринбурга, с избрания которого депутатами городской думы прошло меньше года, выходил к протестующим, они встречали его криками «Позор!» и «В отставку!». При этом Ройзмана при появлении в сквере обступали со всех сторон и приветствовали аплодисментами. Именно так выглядит общественная легитимизация власти. Сегодня становится очевидно: Путин и «Единая Россия» теряют легитимность на глазах.

Сдвинуться с мертвой точки удалось только после личного вмешательства Путина, который предложил провести опрос общественного мнения по поводу строительства храма. Приходится задать банальный вопрос: мыслимое ли дело, чтобы президент или премьер демократического государства был арбитром в споре вокруг городского сквера?

Неожиданные союзники

Все чаще в российских регионах никто не может вспомнить фамилию местного руководителя старой оппозиционной партии «Яблоко» или штаба Алексея Навального, но зато все знают в лицо городских или региональных активистов: защитников деревьев от вырубки, борцов с загрязняющими окружающую среду стройками, протестующих против ликвидации детских садов и школ. Нередко самые энергичные и решительные активисты – избиратели Владимира Путина в прошлом. Но своя рубашка ближе к телу. Ведь когда речь идет о непосредственном окружении, здоровье своем и своих детей, многие, кто никогда не пошли бы на митинг Навального, готовы «лезть на рожон», подставляться под репрессии и получать по шее – в прямом и переносном смысле.

Границы между либералами и «пропутинскими» консерваторами стираются, когда приходится решать приземленные вопросы. Причем приземленные это не низменные, а те, от которых зависит качество жизни здесь и сейчас.

В комментариях вокруг российских событий не раз звучал совет либеральной оппозиции воспользоваться протестными настроениями в регионах. Но дело в том, что оппозиция не то, чтобы не пыталась. Результативность таких попыток была разной, но в основном, низкой. Кроме того, за этими настроениями стоит энергия автономного действия и субъектности в отношениях с согражданами и государством, поэтому ее не стоит использовать в своих целях или воспринимать как средство. Волна протестов в российских регионах это часть процесса дезинтеграции путинского государственного аппарата, и вполне возможно, что этому процессу суждено протекать в естественном для него темпе.

Точно одно: сказки о том, что Россия – страна без граждан, утратили свою силу.

Паулина Сегень