Московское дело вместо Московской думы

С конца лета 2019 Следственный комитет РФ расследует уголовное дело о массовых беспорядках, якобы случившихся в столице. Массовые беспорядки следователи пытаются разглядеть в акции протеста, которая прошла в Москве 27 июля. В результате – ночные обыски, “конвейерное правосудие” и больше 15 человек на скамье подсудимых. Российские власти уголовными делами отвлекают общественность от скандальных выборов.

В России поводов для протеста много. Можно протестовать из-за мусорной свалки у дома, а можно – из-за отсутствия закона о домашнем насилии. Кто-то протестует против строительства православного храма в сквере, кто-то пытается спасти от лавины сомнительных уголовных дел аспиранта МГУ и анархиста. В начале лета боролись за освобождение журналиста Ивана Голунова. В конце лета – митинговали из-за недопуска на выборы в Мосгордуму независимых кандидатов.

Плохая кампания 

Предвыборная гонка была скандальной: многим независимым кандидатам забраковали необходимые для выдвижения подписи, хотя их кампании были куда активнее, чем у так называемых самовыдвиженцев, до этого выигравших праймериз «Единой России» или назвавшихся частью команды столичного мэра Сергея Собянина. Последние, кстати, аккуратно сдали подписи в положенный срок в окружные избиркомы – идеально гладкие листы провластных кандидатов будто и не бывали в руках сборщиков.

С 15 по 19 июля сторонники незарегистрированных кандидатов собирались на Трубной площади в знак протеста, а 27-го числа отправились на акцию в центре Москвы. Там десятки митингующих были избиты полицейскими, а в отделах к концу дня оказались почти 1,5 тысячи человек.

За задержаниями последовало уголовное дело о массовых беспорядках, которое журналисты окрестили «московским». Запоминающееся имя выбрали то ли по аналогии с «московскими процессами» и Большим террором, то ли пытаясь сохранить хоть какую-то связь с темой отгремевших протестов — избирательной кампанией в Мосгордуму.

Сперва в деле было 15 обвиняемых: предприниматель Данил Беглец, бывший машинист метро Кирилл Жуков, охранник на железной дороге Евгений Коваленко, техник Иван Подкопаев, программист Айдар Губайдулин, студент НИУ ВШЭ Егор Жуков, рэпер Самариддин Раджабов, предприниматель Сергей Фомин, мастер по ремонту Эдуард Малышевский, менеджер Сергей Абаничев, левый активист Владислав Барабанов, предприниматель Никита Чирцов, студент МГТУ им. Баумана Даниил Конон, активист «Яблока» Валерий Костенок, волонтер Алексей Миняйло.

Чудом не оказался под следствием режиссер Дмитрий Васильев. Перед тем как диабетика Васильева отправили в ИВС, у него забрали глюкометр и инсулин, и он попал в больницу. Журналисты даже по ошибке успели сообщить, что он впал в кому.

Комы не случилось. Дела против режиссера – тоже.

Политический процесс

Параллельно под административный арест попали оппозиционные политики. Например, Илью Яшина несколько раз подряд встречали на выходе из спецприемника полицейские, отвозили в суд, а затем возвращали в спецприемник отбывать очередной “срок”. Политиков никто не собирался сажать за мифические беспорядки – их решили изолировать на время выборов, а “уголовками” наказать обычных митингующих.

За что? Как минимум – за несогласованный выход на улицу, как максимум – за страх, который испытали силовики. Страх был спровоцирован массовой деанонимизацией полицейских и росгвардейцев. Молчаливые и отстраненные на улице силовики оказались разговорчивыми в соцсетях и не скупились на выражения.

На всякий случай на следующие акции силовиков нарядили в маски. За анонимностью последовала безнаказанность — бить людей стали чаще и сильнее. 3 августа, во время следующей акции протеста, росгвардейцы налетели на начинающего актера и своего бывшего коллегу Павла Устинова. При задержании Устинова один из силовиков вывихнул руку, как следствие — против Устинова открыли дело. Под следствием оказался и критиковавший в твиттере полицейских блогер Владислав Синица.

«Они о*уели!» — емко прокомментировал действия властей бывший заключенный по аналогичному уголовному делу анархист Алексей Полихович. Во время выступления на одном из митингов Полихович призвал всех ходить на суды по «московскому делу». Силовики ответили в своем стиле —— через несколько дней Полихович получил 13 суток ареста.

На суде по административке Полиховича журналисты узнали о начале дела против Константина Котова. Уже 5 сентября его осудили на 4 года по уголовной статье за многократное нарушение порядка проведения публичных мероприятий. То есть просто за участие в мирных акциях протеста. Человека отправили за решетку за кусок ватмана.

Следствие впопыхах  

Следствие по другим летним делам тоже шло быстро. Первые приговоры огласили еще до выборов 8 сентября: два и три года колонии Беглецу и Подкопаеву, по три и три с половиной года — Кириллу Жукову и Евгению Коваленко.

Следствие вели не только быстро, но и небрежно. Сергей Фомин, когда узнал что находится в розыске, приехал лично сдаваться в СК, но его не хотели задерживать. Депортированный из Беларуси Никита Чирцов так и не дождался в аэропорту «Домодедово» полицейских, которые должны были его задержать, доставить на допрос, а затем — в суд. Пришлось сдаваться по примеру Фомина.

Скорость расследования объяснить просто — чем быстрее работает следствие, тем меньше шансов мобилизоваться у протестующих. Митинги требуют согласования и времени на подготовку, а несогласованные акции протеста после возбуждения «московского дела» проводить было рискованно.

Что не учли следователи, так это то, что к моменту начала «московского дела» в России уже существовало довольно активное студенческое сообщество: например, группа студентов вокруг журнала DOXA и инициативная группа студентов МГУ, окрепло и новое поколение протестующих, воспитанное успехом начала лета — победой в деле журналиста Ивана Голунова, которому полицейские решили по какой-то не очень понятной причине подкинуть наркотики.

Акции протеста в поддержку Голунова прошли по всему миру, в Москве даже не успели согласовать митинг – вместо него шли серии одиночных пикетов. Люди собирались у суда, подписывали петиции, меняли юзерпики в Facebook. Освобождение Голунова вернуло многим чувство уверенности в собственных силах. Успешное завершение короткой и яркой кампании ее участники восприняли как личную победу.

Общественности, правда, тут же стали объяснять — журналиста освободили не вы, а важные люди в высоких кабинетах. Так ли это на самом деле — не ясно, но выходившим поддержать Голунова причинно-следственная связь виделась так: журналиста освободили мирный протест, корпоративная солидарность и широкая огласка.

Искусство побеждать

Нет ничего более воодушевляющего, чем улыбка освобожденного арестанта, за которого вы еще вчера выходили в одиночный пикет. Поэтому ошибки следствия по «московскому делу» (а крейсерская скорость СК предполагала неизбежные ошибки) приводят не только к освобождению фигурантов уголовного дела, но и к повышению морали у протестующих.

В части массовых беспорядков «московское дело» начало разваливаться уже в сентябре. Большинству фигурантов, задержанных за акции 27 июля, предъявили обвинение только в применении насилия к представителям власти. Письма с требованием закрыть дело написали актеры, студенты, журналисты, священники, учителя, программисты и IT-специалисты, представители НКО, врачи, юристы, литераторы, художники, кураторы и критики, маркетологи. Отпустили – условный срок в России давно расценивается как оправдательный приговор – актера Павла Устинова. Устинов вышел и влился в кампанию по освобождению других заключенных.

К октябрю обвинение в беспорядках оставили лишь у двух фигурантов — Миняйло (в итоге на очередном заседании судья не найдет в его действиях состава преступления и отпустит домой) и Фомина (сидит под домашним арестом). С Блогера Егора Жукова тоже сняли обвинение и до суда отпустили домой, но теперь студента обвиняют в экстремизме. Власти усмотрели крамолу в старом Youtube-ролике студента.

Все еще непонятна судьба Котова и Синицы. 4 и 5 лет, вынесенные за преступление без жертвы, сильно диссонируют с меньшими сроками, которые дали Беглецу, Коваленко, Подкопаеву и Кириллу Жукову, которых осудили за нападения на росгвардейцев.

Сегодня судьбы политических заключенных волнуют людей куда больше, чем выборы. Которые, кстати, прошли в Москве довольно спокойно. О них на протестах уже не вспоминают.

Партия молодых и злых

С одной стороны власти своей цели добились. Честность предвыборной гонки перестала быть повесткой номер один в протестах. Совсем неудобные кандидаты в Мосгордуму не прошли, оппозиционерам снова навязана вина за сломанные судьбы протестующих, а выходившим на площади напомнили о том, что в России пока что приходится платить свободой за право мирно собираться без оружия.

С другой стороны, Кремль потерпел поражение — в России окончательно оформилось новое поколение протестующих, которое умеет не только протестовать, но и побеждать. Новых политиков (а возможно и политических лидеров), которые уже доказали обществу, что готовы за свои убеждения не только выходить на улицы, но и отсидеть.

И если сегодня люди, научившиеся побеждать, сражаются за судьбы политических заключенных по «московскому делу», то завтра они перейдут от правозащитной повестки к политической. Что делать с этим новым поколением – у Путина еще не решили. Будут разбираться, когда новые оппозиционеры подрастут.

И не факт, что разберутся.

Павел Никулин