Сегодняшняя российская молодежь отличается от предыдущих поколений своим менталитетом. Никто из нынешних двадцатилетних не несет в себе багаж болезненного переживания распада СССР, не видел пустых полок в магазинах, не сталкивался с дефицитом основных продуктов и, в целом, не приобрел сопутствующих этому опыту травм и комплексов.

Илье, Насте и Саше – двадцать с небольшим. Будучи студентами лучших московских вузов, они изучают иностранные языки, готовятся к зачетам и пишут курсовые. В свободное время ходят в кино, читают, путешествуют, в том числе знакомятся с городами Западной Европы, которые им нравятся, но в которых они не хотели бы жить постоянно: «Россия – как мама. Маму не бросают», – говорят они.

И хотя чувство первой любви им уже знакомо, но в ответ на вопрос о значении этого чувства они смущаются и краснеют, потому что сами еще до конца не понимают, как это чувство описать. Однако никто из них не мешкает с ответом на вопрос о главной ценности в жизни. «Свобода» – лаконично и решительно говорят они, осознавая вместе с тем, что в авторитарном государстве им негде было приобрести опыт полной свободы. «Сохранить свободу в стране, которая своих граждан держит в неволе, можно только при помощи постоянной борьбы за свободу свою и других людей», – объясняют молодые активисты.

200 тысяч за свободу

Все трое принимали активное участие в летних протестах. С разным для себя результатом. Илье предстоит заплатить штраф в размере 200 тысяч рублей, т. к. в течение года его задерживали на оппозиционных акциях уже несколько раз: «Я выиграл государственную олимпиаду. Что поделать – придется заплатить из стипендии».

Настя несколько недель не могла спать от стресса – сначала перед судебным заседанием, потом – перед апелляцией. «Больше всего я боялась, что меня выгонят из университета». Сашины потери измеряются в неделях: судьба распорядилась так, что его задержали на Садовом прямо во время того протеста, когда полиция задерживала с особой жестокостью. Саша провел в камере почти две недели, но зато познакомился с Алексеем Навальным, который находился в том же спецприемнике. «Не во всем я с ним согласен, у меня другие взгляды. Но это был интересный опыт. И вынужден признать, что это действительно сильная и харизматичная личность».

Если спросить их сегодня, не боятся ли они принимать участие в протестных выступлениях, все отвечают, что все же боятся, хотя еще в июле не могли себе этого представить. Лето протестов наглядно показало им не только то, как агрессивна может быть полиция, но и масштаб фабрикации уголовных дел и приговоров в России для устрашения общества, а также отправки невиновных за решетку. Часть их близких соратников уже получили свои приговоры за участие в протестах, часть – все еще находится под арестом и ожидает решение суда. Тем не менее, молодые люди признают, что их страх слабее, чем потребность действовать и что-то менять: «Это наша страна. Мы отвечаем за нее. Можно ничего не делать, погрузиться в апатию, ведь так удобнее всего. Но так мы дадим им зеленый свет».

То ли по-старому, то ли по-новому

Некоторые аналитики сравнивают московские протесты, продолжающиеся с июля, с событиями 2011–2012 гг., которые прежде всего ассоциируются с Болотной площадью и взрывным появлением среднего класса. Особенно заметно в них было присутствие молодежи, которая сознательно вышла на улицы затем, чтобы бороться не за материальные блага, но за ценности, находящиеся в пирамиде Маслова куда выше: за свободу и демократию. Создается впечатление, что поколение нынешних участников протестов сознательнее тех, кто выходил на Болотную площадь семь лет назад.

Политически активную молодежь, происходящую из самых различных социальных групп, живущую и учащуюся в одном из самых богатых городов Европы, инвестиции в который в несколько раз превосходят Париж, Лондон или Берлин, сегодня занимают другие заботы и потребности.

Согласно одному из последних соцопросов, проведенных Левада-Центром, 59% россиян считает, что отсутствие свободы и несоблюдение прав человека – это гораздо более серьезная проблема, чем экономические трудности. При этом 84% опрошенных заявляет о своем желании и готовности действовать в интересах своей страны. Тем самым подавляющее большинство россиян подчеркивает, что демократия участия, о которой раньше они могли только слышать, на самом деле представляет для них ценность и насущную потребность. Молодежь осознает свою ответственность за страну, в которой живет, и требует инструментов, необходимых для реализации очень конкретных планов, поскольку они верят, что не просто способны изменить Россию, но что смогут с этой задачей справиться на ура.

В формировании такого чувства ответственности и субъектности молодых людей большую роль сыграло появление среднего класса, не зависящего от какого-либо государственного финансирования или других форм помощи. Те, кому не нужны для жизни на достойном уровне государственная поддержки и деньги, имеют возможность размышлять и действовать.

Далеко от СССР

Сегодняшняя российская молодежь отличается от предыдущих поколений своим менталитетом. Никто из нынешних двадцатилетних не несет в себе багаж болезненного переживания распада СССР, не видел пустых полок в магазинах, не сталкивался с дефицитом основных продуктов и, в целом, не приобрел сопутствующих этому опыту травм и комплексов.

Большинство тех, чье детство пришлось на XXI век, могли с ранних лет путешествовать по Европе и воспринимать ее не как принципиально иной, чуждый и непознанный мир, а как нечто доступное и близкое, но отличающееся от России и, тем самым, во многом часто более притягательное. И, как объясняет Настя, «как то, что показывает, что если в стране установлена настоящая демократия, то в ней всем живется хорошо».

Кроме того, молодое поколение не знает страха перед другим человеком, их не воспитывали в атмосфере вражды и подозрительности.

Сегодня для них важна солидарность, борьба за общие ценности и цели, а именно это дает им участие в протестах. К тому же это первое поколение, жизнь которого никогда не делилась на реальность и онлайн. Для них эти области всегда пересекались, благодаря чему они сразу оказались вне того мира, который создает государственное телевидение, и выросли в пространстве, где каждый может высказать свое мнение, даже крайне критичное, где новости представляются с разных точек зрения, а пользователи сети не боятся проверять их на достоверность. Необходимость выражения своего мнения стала для них чем-то естественным – тем, чего не нужно бояться и сдерживать. Никому из них в голову не пришло бы увесить стены комнаты коврами из-за страха перед соседским ухом.

Более того, прекрасные двадцатилетние россияне не только не намерены скрывать свои взгляды, полностью отвергая господствующее в стране убеждение, что лучше не лезть на рожон. Если они уверены, что их взгляды – верные, они будут заявлять о них громко и ясно, невзирая на последствия. На мой вопрос, почему, несмотря на судимость и большой штраф, он по-прежнему выходит на протестные акции, Илья отвечает: «Если мы ничего не будем делать, власть так и будет бесконечно избирать сама себя. А я знаю, что мой голос важен».

Кремль недооценивает молодежь

Контролирующая телевидение власть не просчитала, насколько важны сегодня интернет и соцсети. Отсутствие возможности контроля над миром онлайн и отдания его на откуп путинской пропаганде привело к тому, что проверенных методов из арсенала Кремля оказалось недостаточно. Не вспоминать в гостелеэфире о неудобных для власти темах – больше не выход, хотя еще несколько лет назад можно было быть уверенным, что сетевые скандалы вокруг российских политиков быстро сойдут на нет, поскольку из 145 миллионов граждан о них узнавало не больше 20. Такая судьба постигла опубликованное Навальным расследование о несметных богатствах Медведева, который так взбудоражил половину мировых СМИ, но который никак не отразился на результатах выборов.

Видимо, Кремль эти перемены постичь не в состоянии или просто недооценивает, не пытаясь даже перетянуть молодежь на свой сторону. Власть снова и снова прибегает к стратегии молчания, чем все сильнее убеждает молодое поколение в собственных махинациях и презрении к гражданам. Более того, устаревшей и стареющей власти все еще кажется, что тоска по империи и патриотизм – это главная валюта, на которой можно заработать. Ближайшему окружению Путина невдомек, что людей уже не удовлетворить гигантскими, превышающими западные возможности инвестициями в развитие случайно выбранного города, отрасли или области жизни. А попытки доказать самому себе собственное величие и превосходство над другими путем присоединения чужих территорий и организации грандиозных олимпиад или чемпионатов мира встречают лишь отторжение, т. к. чреваты одними проблемами и расходами.

В разговорах со старшими друзьями о том, что еще могло с их точки зрения дать столь обильный урожай справедливого бунта в молодежи, многие отмечают ключевую роль совершенно новой модели отношений с родителями. Тургеневский образец из «Отцов и детей» ушел в небытие, у молодых людей не так много сегодня поводов бунтовать дома. Они не слушают в тайне от родителей инфантильную, непричесанную музыку, столь популярную в 2000-е гг., когда рэперы со скучающим видом жаловались на слишком высокие цены на наркотики, невзаимную любовь и отсутствие денег. Зато молодежь цитирует дома тексты актуальных и молодых Face или Хаски, которые поют, что «у людей в глазах одно бессилие», а «если страны – это времена года, тогда Россия – осень».

Новое поколение сразу бросается в омут, зачастую при поддержке родителей. Их сила и потенциал – не в пример больше их предшественников. Режиссер Кирилл Ненашев подытожил свои наблюдения за событиями уходящего лета так: «Эта молодежь или полностью изменит Россию, или останется в истории как огромное разочарование».

Виктория Беляшин

* Фрагменты этой статьи были опубликованы 3 августа в приложении „Magazyn Świąteczny” к «Газете Выборчей» под заголовком «Дед в Кремле ничего не сечет».