Это он — Эдичка. Памяти Эдуарда Лимонова

Czas czytania: 9 min

«Когда придет мой последний час и буду я умирать, хрипя кровью, я знаю — я вспомню не лицо матери, не губы любимой, но ночную улицу супергорода и себя, одиноко шагающего в темноте, подняв воротник плаща», — написал когда-то Эдуард Лимонов в рассказе «Личная жизнь». И вот большой русский писатель Лимонов покинул этот мир. Созданный им образ сильного одиночки, бредущего по улицам безжалостного мегаполиса, давно стал литературным архетипом. Один из лучших сборников новелл Лимонова так и называется — «Чужой в незнакомом городе». Он был всем чужой, и в этом была его литературная стратегия. Чужак и бунтарь, еnfant terrible и варвар, он, зная о существовании освещенных и безопасных улиц, ходил по темным, ибо там скрывается правда — «безобразная, и голая, и сияющая».

Лихорадочные передвижения Лимонова по планете— сначала из провинциального Харькова в Москву, затем в США, потом в Париж, возвращение в Россию, — а также его войны, его женщины, его партия, его заблуждения, были поисками этой правды, без которой не бывает настоящей литературы. И поиском места силы, точки опоры, благодаря которой можно привести в движение свою литературную судьбу. Он начинал как поэт, и поэт прекрасный (прочитайте стихотворение «Этот день невероятный», и если вы не разрыдаетесь, значит, у вас нет сердца), продолжал традиции Хлебникова, быстро стал одной из звезд русского поэтического авангардаи писал стихи всю жизнь. А потом пришло время прозы — мускулистой, яркой, феноменально достоверной, исповедальной и искренней.

Лимонов был исключительно талантлив не только как писатель, но и как человек, выгодно отличавшийся от своих вялых, пошлых и глуповатых современников. Он поставил над собой увлекательный, в какой-то степени чудовищный и в итоге удачный эксперимент: превратить свою жизнь в литературу, сделать ее литературным материалом, топливом для прозы самой высшей пробы. Вот почему главного герояего произведений всегда зовут Эдуард Лимонов — за исключением романа «Палач», в котором Лимонов, видимо, подустав от себя самого, сделал протагонистом поляка-эмигранта.

КНИГА «ПРО ЭТО»

Длялюдей, Лимонова не читавших, он был и остается автором скандальной книги с «той самой» сценой: полупьяный секс с чернокожим парнем на нью-йоркском строительном пустыре (строго говоря, гомосексуальных сцен в романе не одна, а целых три). Но есть в этой острой и кровавой книгекуски куда более сочные, гипнотические и страшные— к примеру, глава «Там, где она делала любовь», где герой попадает в квартиру любовника своей бывшей жены, бродит по комнатам, пьет и пытается понять причину своего поражения. Прочитаешь эти пылающие мукой и страстью страницы — и начинаешь понимать,почему ревность считается сильнейшим афродизиаком. Недаром легенда гласит, что Евгений Евтушенко, прочитав рукопись романа, сказал Лимонову: «Ну, убил ты меня своей книгой. Я целую ночь не спал. Это крик! Книга написана в жанре крика».

Роман «Это я — Эдичка» — одна из лучших книг о любви, написанных в XX веке. Точнее, это книга об убийстве любви, о том, как жестокий, долбаный, несправедливый социум отбирает у героя самое дорогое — любимую женщину. А герой книги — утонченный и рафинированный Эдичка, человек с пылким сердцем и независимым умом, «вэлферист» в белом костюме и с ножом в голенище остроносого ковбойского сапога, поэт-эмигрант, мечтающий о революции и живущий в дешевом отеле «Винслоу», клоповнике, омываемом тяжелым прибоем Бродвея—занял далеко не последнее место среди культовых персонажей мировой литературы, таких, как Дон Кихот, Уленшпигель, Раскольников, Холден Колфилд…

В изголовье кровати у Эдички висят плакаты «За вашу и нашу свободу» и «Destruction is creation!»Страшен герою мир без любви, отсюда и его желание разрушить или хотя бы пошатнуть ненавистный миропорядок, основанный на стяжательстве и равнодушии: «Я ненавижу цивилизацию, на знамени которой я бы написал самую убийственную со времен зарождения человечества фразу — “Это твоя проблема”. В этой короткой формулесодержится ужас и зло».

Интересно и то, что каждый видит в этой книге свое. Или то, что очень хочет увидеть. Поэтому, кстати, так причудливо менялось ее название по прихоти разных издателей в разных странах: во Франции, к примеру, роман вышел под названием «Русский поэт предпочитает больших негров», а немецкий издатель настоял на том, чтобы книга называлась «Fuckoff, America».

ВЕЛИКИЙ ПИСАТЕЛЬ

Жестокая и прекрасная книга Лимонова покорила немало читательских сердец, но те, кто считает его автором одного романа, серьезно заблуждаются. Ибо продолжение «Эдички», написанный уже в Париже роман «История его слуги» ничуть не хуже. Вот только Эдичка там уже другой — закаленный в жизненных бурях, «битый нью-йоркский волк», работающий «хаузкипером» (то есть управляющим) в доме мультимиллионера Стивена Грея, которого герой за глаза называет «великим Гэтсби» и с которым ведет тайное соревнование. И постепенно очищает себя, как луковицу, слой за слоем, от иллюзий и запретов: «За уверенным видом Стивена стоят его миллионы. За моим уверенным видом стою я сам — открывший самого себя».

Но по-настоящему крут Лимонов-писательне в романах, а в рассказах. Сборники «Американские каникулы», «Обыкновенные инциденты», «Чужой в незнакомом городе», «Великая мать любви» — это новеллистика высочайшего класса. Когда в начале 90-х годов журнал «Юность» публиковал такие рассказы Лимонова, как «Первый панк», «Красавица, вдохновлявшая поэта», «Mother’sDay»,они возвышались над прочей журнальной продукцией, словно нью-йоркские небоскребы над «одноэтажной Америкой», и блеск их с годами не потускнел.

В его рассказах есть все, что делает Лимонова великим писателем.

Это тонкий психологизм — к примеру, рассказ «Двойник», раскрывающий тему двойничества так, как не снилось Эдгару По и Набокову, или «Ист-Сайд — Вест-Сайд», где герой оказывается среди ночи «в как будто бы разрушенном атомным взрывом Южном Бронксе» и умело мимикрирует под аборигенов этого жуткого места, чтобы не быть зарезанным.

Это умение исчерпывающе описать персонажа одной короткой фразой, да так, что мы видим его, как живого: «Злобин был неприятный тип, без шарма, поганый и опасный, как кусок старого оконного стекла».

Это звериная динамика и почти хоккейная молниеносность, как в рассказе «Обыкновенная драка» с запоминающейся фразой «Мне моя жизнь не дорога, я из слаборазвитой еще страны, где пока честь ценится дороже жизни, и я убью тебя тут на хуй».

Это умение так использовать канцеляризм, чтобы он засиял, подобно бриллианту: «Мы с Мишкой хотели выпить еще и продолжить собеседование».

Это снайперская зоркость, острое безжалостное зрение, просвечивающее любого человека, как рентген —известно, что многие люди писателя побаивались, опасаясь угодить на страницы его прозы, а внешне благополучные супружеские пары при появлении Лимонова вдруг начинали выяснять отношения: притворяться и врать в его присутствии было совершенно невозможно.

Нужную интонацию Лимонов чувствовал спинным мозгом, был великолепным мастером детали («Пришел большой черный парень со стройными ногами, в джинсах, в кожаной куртке с прорванной подкладкой» — эта подкладка сразу делает образ зримым и живым), а писательская интуиция его никогда не подводила, и его додумывания точны, как выстрел Вильгельма Телля: «…там уже находились Мэтью и небольшого роста лысый персонаж, похожий на директора почты. У меня не было никаких оснований окрестить его так, я никогда в моей жизни не видел ни единого директора почты, но сомнений у меня не было тоже». И, конечно же, благодаря Лимонову навсегда вошли в язык все эти «тишотки» и «ливинг-румы», «страшности», «интересности» и «скучности»,а также выражения вроде «Мы поднялись ко мне и сделали любовь» или «Имейте хорошее время в нашем доме».

«МОЙ АНГЕЛ ЕБАНЫЙ»

Дураки и дуры, имя которымлегион, любят порассуждать о лимоновской мизогинии. Но мало кто писал о женщинах с такой нежностьюи искренностью, как Лимонов, пусть даже у его нежности бывает иногда брутальный оттенок. От этого она, как ни парадоксально, только выигрывает. Многие мужчины называют своих женщин «ангелами», но не каждому, как Эдичке, хватит фантазии и смелости обратиться к любимой«Мой ангел ебаный». И при этом так сыграть на контексте, что это не будет смотреться ни грубостью, ни пошлостью. А роман «Укрощение тигра в Париже»о взаимоотношениях писателя с певицей Натальей Медведевой — это великий роман о любви, о любви зрелой, трудной и жестокой. О том, что от опасной женщины, как от пропасти, кружится голова. О том, что бывает, когда real man встречает real woman. «Страсть к страсти моей женщины, — писал Лимонов, — есть моя собственная страсть». Если вдуматься, лучшей формулировки для гармоничных любовных отношений не найти.

Лимонов женщин любил и уважал, как уважают достойного противника. «Я ведь жизнь на женщин меряю, — говорит его герой. — Этот мир освещают только они, более никто. Они же сообщают миру цель, беспокойство и движение».Его книги учат, кроме прочего, еще и грамотному сексуальному поведению. «Человек я утонченный и не ленивый, к тому же я не гедонист, то есть не тот, кто ищет наслаждения только для себя, кончить во что бы то ни стало, добиться своего оргазма и все,— комментирует Эдичка свой постельный modusoperandi. —Я хороший партнер, я получаю наслаждение от стонов, криков и удовольствия другого или другой».

НАУКА НЕНАВИСТИ

Немалое количество бездарных недотыкомок люто ненавидели Лимонова при жизни и продолжают ненавидеть после смерти, и это его, по словам одного киноперсонажа, прекрасно характеризует. Как верно заметил писатель Сергей Шаргунов (чья повесть «Ура!» — это, по сути, лимоновский «Дневник неудачника», только с обратным знаком), неприязненное отношение к Лимонову и его книгам всегда было безошибочным индикатором мещанства и мертвости. Обыватель, филистер, ханжа, зануда сразу чувствует, что Лимонов ему не просто классово, а кровно чужой. Еще бы! ВедьЛимонову активно не нравится, что по всему миру «молятся статуе простого среднего человека». Пафос Лимонова — не антисоветский и не антиамериканский, но антимещанский. «Я ненавижу бесталанных сук вокруг, потому что они меня подавляют, — говорит герой «Обыкновенной драки». — В трех странах — в СССР, ЮэСэЙ и Франции — политический строй один и тот же: диктатура посредственностей». Об этом Лимонов еще в 70-е написал статью «Разочарование», неожиданно перепечатанную советскими «Известиями», что стоило начинающему писателю работы в пропахшей нафталином редакции одной из эмигрантских газет.

Сытая рожа пролетария Лимонову была не менее неприятна и противна, чем сытая рожа капиталиста. Потому-то герои его книги «Молодой негодяй», чудесного ностальгического романа о харьковской литературной богеме 60-х, презрительно именуют советских обывателей «козьим племенем» и «пидармерией». Грубо, скажете вы? Пусть так, ноXXвек, ставший веком масс, убедительно доказал, что именно обывательский мир — питательная среда фашизма. Доставалось от Лимонова и благополучным западным «миддл-классовым» писателям за их несложные, как у большинства населения, взгляды на жизнь. А более всего вечный «подросток Савенко» ненавидел наших «гребаных старших братьев» — политиков и бизнесменов — за то, что все мы «вынуждены подчиняться их жестоким выдумкам, их капризам, которые нам дорого обходятся, ибо время от времени они сталкивают нас в войнах».

БЕЗРАБОТНЫЙ ЛИДЕР

Устав от жизни в цивилизованных странах, которая напоминала ему комфортный психиатрический госпиталь, где «строго следят за тем, чтоб ты не возбуждался», Лимонов в начале 90-х возвращается в Россию. О собственной революционной организации он мечтал еще со времен «Эдички», и вот мечта сбылась: он создал Национал-большевистскую партию. Казалось, что политика стала для Лимонова эдаким «лекарством против морщин».

При этом молодежь как таковую он не идеализировал — достаточно прочитать его очень смешной парижский рассказ «Coca-cola generation and unemployed leader» о столкновении лимоновского героя, бывалого мужчины средних лет, с юными розовощекими карьеристами и приспособленцами, которым он, изрядно поддав, бросает в сердцах: «В вас нет страстей! Вы как старики, избегаете опасных имен и опасных тем для разговора, так же, как опасных напитков». Действительно, даже когда Лимонову было крепко за шестьдесят, люди вдвое моложе казались рядом с ним усталыми стариками. Пытался ли он в своем партийном «бункере» разработать эликсир молодости?

Нет, дело совершенно не в этом.

Лимонов оставался писателем,который делает из своей жизни литературу. По большому счету, и НБП была абсолютно художественнымпроектом. А ее вождь продолжал жить так, чтобы было о чем писать, используя людей, обстоятельства и себя самогов качестве сырья для своей великолепной прозы. Аморально, безнравственно? Возможно, но так и только так создается то, что пышно именуется чистым искусством. И вообще, как утверждал Оскар Уайльд, нет книг нравственных и безнравственных — есть книги, написанные хорошо, и книги, написанные плохо. А книги Лимонова написаны не просто хорошо — они написаны блестяще.

Те же, кто называет Лимонова опасным фриком, не уставая припоминать, как он позировал с пулеметом на подступах к Вуковару во время войны в Югославии, забывают, что писатель, особенно писатель яркий, талантливый и живой — не министр финансов с постным лицом и геморроидальным задом. Писатель может позволить себе быть фриком, ибо ему нужно топливо, чтобы локомотив его творчества летел вперед на всех парах, а не маялся в депо, и топливо это — жизненные впечатления. Сам по себе Лимонов не был опасным человеком, чего не скажешь о его книгах. По словам Дмитрия Быкова, Лимонов был «опасен и для истеблишмента, и для власти тем, что из читателей его уже не сделаешь трусов и ничтожеств, готовых терпеть все».

ПУТЬ САМУРАЯ

В таком отношении к литературе и к жизни, в этой прямой подмене жизни литературой, конечно же, немало героического и даже самоубийственного. «Моя профессия — герой», — без всякого кокетства писал Лимонов. В конечном счете, все его книги о том, что человек сам определяет свой масштаб, что мы «сами накликиваем свою судьбу и становимся настолько большими, насколько у нас хватает наглости поверить». Осознав себя во время отчаянных одиноких скитаний по Нью-Йорку суперменом, Лимонов им в итоге и стал, превратившись из «проклятого» поэтас утонченной нервной системой в несгибаемого русского самурая. Недаром он так любил перечитывать книгу Йоши Ямамото «Хагакурэ» с комментариями Мисимы — кодекс самурайской чести, предписывающий жить так, словно ты уже умер, ибо это помогает избавиться от липкого страха, отравляющего наше существование. Вот откуда взялся знаменитый лозунг нацболов «Да, смерть!», а вовсе не от того, что им хотелось всех убить.

В 1983 году, когда лучшее американское издательство «Рэндом Хауз»наконец-то выпустило роман «Это я – Эдичка», сорокалетний Лимонов приехал из Парижа в Нью-Йорк, отправился к небоскребу «Дженерал Моторс», сел на ту же самую скамейку, на которой, проклиная жестокий равнодушный мир, сидел его герой, задрал голову и закричал: «Ну, что, я выебал вас! Выебал! Все считали меня мечтателем, а у меня оказался стальной хребет!»А потом спокойно встал и ушел покорять другие высоты. Моральное превосходство над цивилизацией потребления, пухлой и мясистой, как гамбургер, первенство силы воли — вот что было для него важно. Ему, писателю без поколения, не умевшему присоединяться к большинству, не нужны были литературные тусовки, фестивали и поэтические биеннале с фуршетами. Да он и не был похож на обычного, «нормального» писателя — в 80-е годы носил прическу а-ля Джеймс Дин и безумную куртку с широкими плечами и изображением попугая, потом стал ходить во всем черном, словно рок-стар. Невозможно представить себе Лимонова, который произносит слова «В нашем литературном цеху…» Тем удивительнее звучит фраза, которую он обронил в своем самом знаменитом романе: «Братство и любовь людей — вот о чем я мечтал, вот что хотел встретить».

Лимонов хотел умереть на баррикадах, словив пулю в грудь. Но проиграл ли он, умерев не так, как ему мечталось? Что поделать, он сам в одной из книг называл человека «мертвецом в отпуске», а любой отпуск рано или поздно заканчивается. И все же писатель Лимонов победил—хотя бы потому, что его романам и рассказам суждено бессмертие. А это совсем не так уж мало, учитывая, что он писал свои талантливые, темпераментные и яростные книги в мире, где, по словам Хемингуэя, победитель не получает ничего.

Автор: ИГОРЬ БЕЛОВ

 Эдуард Лимонов

Эдуард Лимонов

Мнение автора может не совпадать с позицией редакции и ассоциации “За свободную Россию”. Данный текст не является выражением поддержки автора или ассоциации «За свободную Россию» всех заявлений, действий и взглядов Эдуарда Лимонова. Мы отделяем Лимонова-писателя от Лимонова-политика и публициста.

Text jest dostępny w j. polskim:
To on – Ediczka. Pamięci Eduarda Limonowa – freerussia.eu