«Окно в мир» и «главный соперник»: как выглядит Польша в исторической политике России

Польский правоконсервативный еженедельник «DoRzeczy» выпустил специальный номер «Российская историческая политика: ложь на услугах империи». Предлагаем его обзор.

 

«История, как наука в Советском Союзе фактически не существовала», — этими словами историка Николая Иванова из Опольского университета (Польша) открывается выпуск. Иванов многие годы посвятил исследованию преступлений советского режима, в частности так называемой «антипольской акции» НКВД 1937—38 годов — репрессиям против польского нацменьшинства в Украине и Беларуси, которое ранее получило возможность создать свои автономные районы.

Историк указывает, что в России по-прежнему официальное толкование прошлого влияет на умы россиян.

Однако, обращает внимание Иванов, есть две России: «Россия Путина» и «Россия Навального». «Есть русские историки, например Никита Петров, которые говорят истину и пытаются противостоять официальному, во многом искаженному пониманию прошлого».

Иванов подчеркивает, что для поляков наиважнейший вопрос прошлого в связи с Россией — это Катынское преступление. Трагедия, в связи с которой Сталин построил целую пропагандистскую машину.

«Сегодня Россия ведет пропагандистскую войну против Польши и Запада. Катынское преступление, совершенное во время Второй мировой войны, является явным свидетельством преступного характера участия СССР. Это весомый аргумент, опровергающий советскую и российскую концепцию справедливого характера Великой отечественной войны. Сталинский Советский Союз был таким же агрессором, как и Третий рейх, он несет совместную ответственность за начало этой войны и за миллионы жертв этого конфликта. По сей день в России широко распространяются сталинские фальсификации о катынском преступлении», — заключает Иванов.

Фальсификации Катынского преступления посвящен отдельный материал выпуска. Его автор, Томаш Станьчик, подробно описывает то, как советские органы подделывали документы, чтобы «преписать» преступление НКВД, совершенное в 1940-ом году, немцам, пришедшим на территории расстрелов в 1941. О пропавших офицерах, преподавателях, врачах, чиновниках Польши Сталина спрашивали представители Польского подпольного государства — но напрасно: польское правительство, узнав в 1943 г. о трупах в Катынском лесу, требовало отправить туда миссию Красного креста. Москва, которая уже не могла скрывать названия «Катынь», прибегла к дезинформации.

«На территории советской Беларуси было село Хатынь, где в 1943 г. подразделение СС под командованием Оскара Дирлевангера с полицейским батальоном в отместку за смерть немецкого офицера, загнало в сарай и подожгло 149 жителей, женщин и детей. В 1969 году в Хатыни установили памятник жертвам немецкого преступления. Хатынь и Катынь звучат похоже, пишутся по-английски как Khatyn и Katyn. СССР осознанно приглашал в Хатынь иностранные делегации — там был, например, президент США Ричард Никсон и председатель ООН Хавьер Перес де Куэльяр. А на Западе советская дипломатия в 1970-ые годы не допустила, чтобы польская эмиграция поставила памятника Катынского преступления центре Лондона», — читаем в материале.

Однако польско-российские отношения — это не только период Второй мировой войны. В тексте «10 веков соперничества» публицист Мацей Печиньский описывает, как выглядели взаимоотношения двух народов до начала ХХ века. «Польша тысячу лет была для России главным политическим и религиозным врагом, которого нужно было уничтожить. Но была также окном в мир», — утверждает автор.

«После наполеоновских войн под управление России попала центральная Польша. Петербург создал на ее территории Царство Польское — поскольку понимал западную самобытность врага. Россия уже тогда понимала: чтобы править поляками, необходимо дать им хоть бы иллюзию независимости. Польша для Российской империи должна была стать тем же, чем Греция была для Рима — зависимой, но процветающей в культурном плане провинцией. Однако этот эксперимент не удался. Как отмечает проф. Анджей Новак, среди российской элиты победила антипольская позиция Николая Карамзина, который считал, что России выгодно полное падение „мятежной” Польши», — читаем в материале.

В очередном тексте Мацей Печиньский описывает сегодняшнюю историческую политику Кремля, которую называет «осажденной крепостью». Россия — это укротитель Гитлера, что само по себе претендует на ореол святости: «сакральная терминология здесь уместна, ведь Россия, изолированная от западного мира, не прошла школы Возрождения, секуляризации, гуманизма и рационализма. Эти течения попали туда поверхностно, в эпоху Просвещения. А советский коммунизм, особенно в эпоху Сталина, вообще был похож на религию, с его культом вождя», — пишет Печиньский.

Сегодня «святая троица» кремлевского канона истории должна напоминать о Путине: Иван Грозный, Петр Первый и Иосиф Сталин. «И если кто-то из них наименее похож на путинскую России, то это наверняка Петр Первый. Не из-за жестокости, а потому что он пытался (насильственно) открыть окно в Европу для России. Cегодня это окно скорее закрывается», — завершает свой текст и спецвыпуск польский автор.

 

Ред./DoRzeczy

Фото: промоматериалы

 Фото: промоматериалы

Фото: промоматериалы