В польском уездном городе Н…

В Польше есть административная единица, которая называется «повят». Это, как правило, несколько деревенских общин и один средней величины город — столица повята — место, где сосредоточены все необходимые государственные учреждения, управления, суды, ведомства и школы, да еще магазины, супермаркеты, иногда и небольшие торговые центры. Проще, польский повят — это как муниципальный район. Традиционно на русский язык «повят» переводят как «уезд», а его столица — это пресловутый уездный город Н… Что же в нём происходит — пишет Паулина Сегень.

 

Словосочетание «повятовая Польша» стало со временем синонимом провинциальности. Оно проговаривается отчасти иронично, отчасти вполне серьёзно. «Повятовая Польша» сразу намекает на определенную ментальность, на привязанность к традиции, консерватизм, религиозность, отсутствие перспективы для развития, особенно для молодежи. Одним словом — отсталость.

Это понятие, особенно с сарказмом, чаще пользуются люди извне — например, интеллектуалы из крупных городов. Это и есть основное сходство в положении польской и российской провинции, и в принципе всех провинций — они редко говорят сами за себя, за провинцию обычно говорят жители «центров» и «метрополий».

 

В Польше и в России

Сравнивать польскую и российскую провинцию — дело сложное и не совсем честное. Это другие масштабы, другие особенности исторического развития, иная территориальная структура, иное население.

В России «провинцией» в самом радикальном варианте называют все, что вне Москвы. А в Польше город в полмиллиона жителей считается крупным. Что общее — так это напряженность в отношении жителей провинций и крупных городов, прежде всего столицы. В Польше эта напряженность стала особо заметной после 2015 года, когда оказалось, что в Польше власть выбирает провинция и даже масштабная политическая мобилизация жителей крупных городов, где с большим перевесом побеждает либеральная оппозиция, не может быть противовесом жителям деревень, маленьких и средних городков — именно они лояльно выбирали партию Ярослава Качинского и «его» президента Анджея Дуду.

Провинция стала загадкой, а политическая поляризация в Польше приобрела четко выраженный территориальный характер.

Но вместо того, чтобы постараться понять причины сложившейся ситуации, либерально настроенные жители крупных городов, ярко выступающие против власти Качиньского и его партии «Право и справедливость», стали еще более уничижительны по отношению к «повятовой Польше». В СМИ, в постах и комментариях в соцсетях распространялись даже агрессивные комментарии, по поводу, мол, ментальной и моральной «отсталости» польской провинции. С большой интенсивностью воссоздавались и закреплялись некоторые привычные стереотипы о том, что такое провинция, где она находится и кто там живет.

 

«Мракобесие» по-польски

Польская провинция — на языке тех, кто себя к ней не относит, это «Темноград» (пол. «Ciemnogród»). Чем-то похожий на «Мухосранск», Темноград — это вымышленное топографическое название, означающее место, куда не доходит свет просвещения, прогрессивные идеи или действия. Условные темноградцы — люди необразованные, ничего не сведущие, отсталые во всех измерениях. В Темнограде царит вечное мракобесие.

Совокупный провинциальный «Темноград», согласно условному либеральному городскому нарративу, расположен на востоке страны, что взаимосвязано с иным популярным стереотипом о последствиях разделов Польши в XVIII веке.

«Видны границы этих разделов», — эту фразу многие повторяют после каждых выборов, так как регионы Польши восточнее реки Вислы всегда склонялись к более консервативным политическим программам. Часто в публицистике такое объяснялось фактом, что эти земли в течение 123 лет были частью Российской империи.

Эта часть страны действительно отстает в плане развития инфраструктуры, там лишь в ограниченной степени имела место модерная индустриализация. Западная Польша, наоборот, более богатая, на общих избирательных картах светиться обычно в оранжевом цвете, означающим победу либеральной «Гражданской платформы», партии, основанной бывшим премьер-министром Дональдом Туском. В итоге получается яркое впечатление, что восток Польши более провинциален, чем запад.

Эти популярные пространственные стереотипы не выдерживают критики — ни исторической, ни фактической. В последние годы «Право и справедливость» побеждало также в маленьких и средних городах на западе страны. Вопрос заключается в масштабе карты, на которую смотрим. Так или иначе, парламентские выборы 2019 года задали поражение этому обиходному суждению о «прогрессивном» западе и «регрессивном» востоке страны.

 

Клише и их исследование

В польской провинции живет мифический «писовский народ» (от ПиС, сокращенного названия партии Право и Справедливость»). Другое, довольно распространенное, очень унижительное понятие — «катоталибан», т.е. католические Талибан, радикалы, которые с бо́льшим вниманием относятся к проповедям священников чем к логике и разуму. «Писовский народ», согласно этому стереотипу — это люди ленивые, которым не хочется работать, которые выпивают и предпочитают жить на социальные пособия, т.е.  люди которых часто определяют коллективным понятием «патология».

Приведенная картина, присущая либеральным средам в Польше, конечно представления вкратце, до определенной степен утрированная. Сколько снисходительным бы ни было отношение к провинции, фактом остается то, что ныне это она задает политическое направление страны.

Суть этого сдвига попытался описать проф. Мацей Гдуля, ныне депутат от объединенной левой коалиции. Вместе со своими студентами он провел исследование в одном из небольших «повятовых» городов Польши, в котором однозначную победу на парламентских выборах 2015 года одержала партия Ярослава Качинского. На основе исследования был опубликован доклад, из которого можно узнать, чем именно руководствовались люди, проголосовавшие за программу «Права и справедливости». Они руководствовались своими интересами, в интервью могли логично обосновать свои политические симпатии, ощущали разочарование прежней либеральной доктриной развития страны, но о себе говорили вовсе не как о проигравших жертвах демократической трансформации страны.

Однако затея проф. Гдулы является до сих пор единственной попыткой научно исследовать и описать причины консервативных политических предпочтений жителей небольшого городка, не повторяя вышеприведенных клише. А проблема для либеральной части общества остается прежней: без привлечения голосов провинции, т.е. без привлекательной программы для жителей «повятовой» Польши невозможно выиграть выборы. Пока никто из числа оппозиционных партий не сумел такую программу сформулировать, и кажется, что отсутствие подробного, критического описания того, чем сегодня является польская провинция и кто в ней живет (говоря проще — невежество) является главным препятствием для создания этой программы.

 

Универсальный опыт

Надо отметить, что эта ситуация свойственна не только Польше. Французский географ Кристоф Гилуй (Christophe Guilluy) когда-то прославился тем, что предвидел протесты «жёлтых жилетов». В своих трудах он присматривался к распаду пространственного единства страны в условиях глобализации и гиперкапитализма. Крупные городские центры отчуждались од провинциальных пространств собственный страны, а живущие в них люди становились космополитами, у которых в каждом отношении больше общего с жителями мегаполисов других стран, чем с французами из маленьких городов и деревень.

Это должно было породить бунт провинции, который, по мнению Гилуя, перевоплотился в движении «жёлтых жилетов» во Франции, но проявился тоже в других странах — что выразилось в победе Трампа в США и брэкзитом в Великобритании. Интуиции французского автора применяются для объяснения ситуации в Польше.

Правительство «Права и справедливости» умело разыгрывает напряжение между большими городами и провинцией, даже если сложно эту партию назвать «народной». Нынешняя власть предпочитает дискурсивные методы, и, как ни странно, использует именно обиду, которая возникает из-за унижающего образа провинции. Партия Ярослава Качиньского немного делает, но убежденно обращается к жителям провинции: «Вы — это настоящая Польша, глубоко укорененная, вы цените и сберегаете традицию. Мы одобряем вас, ваш стиль жизни, который презирают всякие хипстеры из столицы».

Просто, даже вульгарно, но сработало.

 

Квинтэссенция

Недавно наилучшим подтверждением наихудших стереотипов о провинции стал город Красник, расположенный в восточной части Польши. Там городской совет принял не только постановление о зоне, свободной «от идеологии ЛГБТ», но еще и свободной… от технологии 5G. Возник скандал, о котором сообщили мировые СМИ. Репутация Красника упала, но упрямство городских депутатов можно объяснить желанием проявить себя, подчеркнуть свою идентичность, которая не считает нужным поддерживать прогрессивный курс.

Вскоре скандал вокруг Красника затих, а в Польше вспыхнули протесты, вызванные решением подконтрольного власти Конституционного суда, что аборт в случае неизлечимых повреждений плода нелегальный. Удивлением для многих комментаторов стало то, что многочисленные протесты проходили также в маленьких городах, в Краснике в том числе.

Не удивлялись те, кто внимательно прочитал доклад проф. Гдулы, который показал, что даже среди убежденных избирателей правящей консервативной партии преобладает неодобрение для ужесточения правил прерывания беременности. А это значит, что поле для диалога есть — просто либеральное воображение предпочитает строить из жителей провинции католических радикалов.

Со стороны ситуация в России выглядит даже противоположной. Региональные протесты, которые все чаще вспыхивают в разных точках страны (хоть бы протесты в Хабаровске), создают ощущение, что демократизация может пойти именно оттуда, из провинции. Конечно, на самом деле картина сложная, но у лидеров оппозиции, да и у всех продемократически настроенных россиян та же задача, что и у польской оппозиции — просто начать разговаривать с провинцией, попытаться понять ее жителей, их интересы и желания.

Последний год показал, что в условиях санитарных ограничений жизнь в провинции вдруг стала привлекательной. Пандемия коронавируса и закрытые из-за неё границы заставили многих жителей больших городов искать место для отдыха внутри собственной страны. Остается лишь надеяться, что эта внеплановая встреча двух миров станет началом плодотворного диалога.

 

Паулина СЕГЕНЬ, журналистка, репортёр

Фото: Pixabay

 Фото: Люблин, Старый город. Pixabay

Фото: Люблин, Старый город. Pixabay