Почему Польша противостоит «Северному потоку—2»

Независимо от состава польского правительства — то ли это либералы Дональда Туска, то ли национал-консерваторы Ярослава Качиньского — Варшава последовательно выступает против строительства газопровода на дне Балтийского моря. Польша создала коалицию стран, пытающихся бороться с проектом, и поддержала требования о введении санкций против этой инвестиций. Список причин — довольно длинный, и в нём — не только политические аргументы.

 

Самый серьезный из них — одновременно и самый простой. Страны Центральной и Восточной Европы в 1990-ые годы выходили из-под советского господства, на 100 процентов зависящие от российских поставок сырой нефти и природного газа. Зависимость от единственного поставщика никогда не выгодна, а поскольку собственных ресурсов в этом регионе недостаточно для удовлетворения спроса, правительства прилагают усилия для диверсификации поставок.

В разные периоды своей новейшей истории Польша вела переговоры по этому вопросу, с разным результатом, — с Азербайджаном, Катаром, Норвегией и США. Американский газ уже поступает в Польшу в сжиженном виде (СПГ) через терминал в северо-западном порте страны Свиноуйсьце. Вскоре также завершится строительство газопровода «Baltic Pipe», по которому в Польшу будет поступать сырьё из Норвегии. А вот строительство новых трубопроводов с Россией не способствует диверсификации.

Более того, «Газпром» в Центральной Европе не считается надежным поставщиком. В прошлом российские власти неоднократно использовали монополиста для оказания политического давления на соседние страны, даже если это не отвечало экономическим интересам компании.

Жертвами шантажа были в первую очередь Беларусь и Украина, но свои проблемы с «Газпромом» были и у балканских стран, Молдовы или Польши — иногда они возникали из-за газовых войн Кремля с Киевом и Минском, а иногда и независимо от них. Случалось, что «Газпром» ограничивал поставки газа в Польшу в связи с важными событиями в сфере польско-американских отношений.

Так, «необъяснимые» ограничения появились накануне саммита НАТО в Варшаве, визита Дональда Трампа в Польшу или первой поставки американского СПГ в Свиноуйсьце. Цель «Северного потока—2» — затруднить диверсификацию и сохранить зависимость этой части Европы от России. Вопреки словам канцлера Германии Ангелы Меркель, это не просто бизнес-проект.

Зависимость от поставок из России в буквальном смысле обошлась Польше в сотни миллионов долларов. Воспользовавшись монопольным положением, «Газпром» продавал Варшаве газ по гораздо более высокой цене, чем Берлину — хотя Германия дальше Польши, а плата за транзит газа через Польшу на Запад оставалась символической (несколько десятков миллионов долларов в год), не сравнимой с многократно более высокими, важными частями дохода бюджета, которые получает Украина. Диверсификация, то есть наличие альтернативных маршрутов поставок, не способствует расширению российской транспортной инфраструктуры и помешает «Газпрому» избегать шантажа. Такие действия принудят Россию стать более надёжным поставщиком — и в этой ситуации Польше даже не пришлось бы полностью отказываться от российского газа.

Этические аргументы в политике редко бывают решающими, но полностью игнорировать их нельзя. Доходы от продажи газа помогают поддерживать авторитарную и агрессивную политическую систему, созданную Владимиром Путиным. В последние годы Кремль напал на двух своих соседей — Грузию и Украину, силой пытался вмешаться в выборы в ряде западных стран, и даже использовал химическое оружие, чтобы убить Сергея Скрипаля, которого счёл предателем. Финансирование страны, которая относится к Польше враждебно — не только политическое решение. Не только Россию характеризует то, что «сырьевая» экономика блокирует экономическую и политическую модернизацию — это видно на примере консервативных монархий Аравийского полуострова. Поэтому предпочтение покупки сырья в демократических странах, таких как Норвегия или США, имеет более глубокое оправдание.

Российский энергетический сектор не очень прозрачен, поэтому «Газпром» в течение многих лет пытался «высвободить» свои европейские проекты от действующих в Европейском Союзе правил — например, предусматривающих раздел между добывающим, пересылающим и продающим оператором сырья. Между тем, в интересах Польши — как страны, которая производит слишком мало газа для собственного потребления — рыночные правила, гарантирующие, что поставки газа из-за границы будут безопасными, лишенными политической составляющей, а его цена будет определяться предсказуемыми механизмами, а не текущими потребностями или возможностями поставщика. Аналогично смотрят на этот вопрос Литва, Латвия и Украина, с которыми Польша координирует политику противодействия «Северному потоку—2».

По другую сторону внутриевропейской баррикады находится Германия. Вопреки популярным в Интернете теориям — речь не идет о каком-то германо-российском заговоре, а об экономических интересах. В последние годы Берлин решил постепенно закрыть ТЭЦ (по экологическим причинам) и атомные электростанции (по причинам, которые я бы назвал политическими и психологическими). Однако до того, как достаточно энергоёмкая экономика Германии полностью перейдет на возобновляемые источники энергии, временно основным топливом должен стать природный газ — относительно экологически чистый. Это позволит достичь целей ЕС, связанных с сокращением выбросов углекислого газа. Германия считает, что газ также будет важным топливом для соседних стран.

Кремль не применяет по отношению к Берлину такие инструменты, как против Киева или Варшавы, потому что Германия слишком сильна и у неё широкие возможности альтернативных поставок. Таким образом, политика «Газпрома» не представляет угрозы для ФРГ. Развитие транспортной инфраструктуры позволило бы Германии и Австрии (связанной с Берлином в этом вопросе) стать газовым хабом, через который страны региона, от Польши до Хорватии, могли бы получать необходимое их экономикам сырьё. Санкции против компаний, участвующих в проекте «Северный поток—2», продвигаемые администрацией Дональда Трампа, ставят под угрозу эти планы. Заявления Джо Байдена могут предвещать продолжение американской политики — хотя нельзя исключать, что в рамках попытки улучшения отношений между Вашингтоном и Берлином реторика может быть значительно смягчена.

В этом смысле «Северный поток—2» – это конкурентый проект относительно идеи расширения терминалов сжиженного природного газа и трансграничных соединений в рамках «Инициативы трёх морей», которую продвигают американцы, хорваты, литовцы и поляки. Чем больше американского газа будет поступать в порты Центральной Европы — тем легче будет доставлять его в такие страны как Чехия, Украина или Венгрия (в будущем возможно даже в Беларусь); тем меньше будет значение немецкого хаба и риск давления со стороны Кремля, и наоборот. В этой сфере политические и этические аспекты пересекаются с экономическими, и разделительные линии довольно чётко зависят от интересов конкретных государств. Следовательно, независимо от того, кто будет править в Польше в ближайшие годы, нынешняя энергетическая политика должна будет продолжаться.

 

Михал ПОТОЦКИЙ, польский журналист, глава отдела мнений издания «Dziennik Gazeta Prawna»

Фото: wikipedia.org/Kremlin.ru

 Фото: wikipedia.org/Kremlin.ru

Фото: wikipedia.org/Kremlin.ru